антиквариат обучение образование стажировка атрибуция экспертиза

English version

  колонка  директора

Одно из первых моих воспоминаний детства – залитая солнцем столовая в бабушкиной квартире, черное пианино с латунными подсвечниками и статуэтка - старик в небрежно накинутой тоге, в расслабленной позе смотрящий на тугое пламя разведенного у его ног костра.
Эта фигурка всегда завораживала: гордый римский профиль, умиротворенность во взгляде, вздутые вены на кистях рук и щиколотках, виртуозно проработанные детали, точно передающие по цвету и ощущениям кожу человека, достигались благодаря нежной бархатистости фарфора. Небольшая по размеру, она всегда производила впечатление монументальной вещи.
Мы - дети послевоенного времени не очень разбирались в античной мифологии, а тем более - в аллегориях и символах, которыми наполнено мировое искусство. Нельзя было называть нас невеждами. Но четкое разделение на «физиков» и «лириков» оставляло перевес на стороне «технарей», как наиболее значимых гражданах советского государства. «Долой мещанство!» - так государство боролось тогда со всем, что делает быт теплым, радушным и индивидуальным. В пылу этой борьбы милые безделушки безжалостно отправлялись на помойку. Однако затем что-то подсознательно неведомое заставляло хозяев исподтишка возвращать их и прятать в укромных уголках.
К счастью, фигурку «деда», как его называли домашние, всегда берегли: в нашей семье, эта статуэтка ценилась очень высоко. Но приезжая к бабушке, я могла лишь рассматривать «деда» - в руки его брать запрещалось.
Судьба появления статуэтки в доме типична для послевоенного времени: «дед» был куплен по случаю бабушкой в комиссионном магазине. Уже значительно позже - в день двадцатипятилетия – я получила самый дорогой подарок в жизни – любимую статуэтку.
С этого момента «дед» стал моим талисманом: в тяжелые и ответственные моменты жизни стоит немного посидеть возле фигурки, как душа отходит, появляются разумные решения проблем и силы, чтобы двигаться дальше. Поэтому когда встал вопрос о символике создаваемого института, я без малейших раздумий выбрала своего «деда».
Аллегория Зимы – правильное название фигурки - как нельзя точно соответствует идеям, которые мы с коллегами стремимся воплотить в процессе своей деятельности. Ведь ни зима, ни антиквариат не означают увядание и старость. Антиквариат – это овеществленный культурный пласт, мудрость и знания, оставленные нашими предками. Поэтому яркий живительный костер, у которого греется наш «старец», можно сравнить со светочем знаний.
Главной же причиной выбора явилось то, что с раннего детства эта фигурка исподволь, но упорно подводила меня к тому, чем я хотела, но не могла прежде в силу разных обстоятельств и причин заниматься, а именно к завораживающему, чудесному миру собирательства и коллекционирования. К чему и вас, будущие коллеги, я приглашаю.

К началу собирательства

«Ничто не успокаивает нервы лучше,
Чем фарфор неустановленного происхождения»
Дж. Голсуорси
«Сага о Форсайтах»

Выбор в качестве символа созданного мной института фигурки «деда» был не случаен. Помимо того, что статуэтка очень красива, она привела меня к коллекционированию, то есть не просто увлечению процессом собирательства, в данном случае фарфора, но и к желанию узнать все о любимом предмете – от времени, когда она была сделана до страны и фабрики-изготовителя.
Так, где-то в 1980-х годах я решила, наконец, узнать историю своего талисмана: кем, где и когда он был сделан. С чего-то надо было начинать, но вдавленные в тесто буквы «Кiев» и какие-то цифры мне ни о чем не говорили. Было обидно - такая красивая вещь сделана не в столицах, а в Киеве.
С поиска сведений о статуэтке, от авторства я перешла к клеймам, а заодно ко всему, что касалось керамики в целом. Так начался новый этап в моей жизни.
Надо сказать, что в то время в нашей стране книг по фарфору практически не было: главными источниками книг по декоративно-прикладному искусству вообще, и по фарфору, в частности являлись библиотеки и букинистические магазины.
Отныне в музеях меня, в первую очередь, интересовали коллекции фарфора, где я надеялась увидеть двойника своего «деда». К счастью, поиски были вознаграждены: в начале 90-х годов в Петергофе, где в одном из павильонов проходила выставка фарфора из фондов ленинградских музеев, я увидела «брата-близнеца» домашней реликвии.
Наконец-то я узнала о своем талисмане все: где он был сделан, в какое время и по чьей модели. Радости не было предела. Хотя название фабрики - «Киево-Межигорская» - тогда мне ничего не говорило, но сведение о том, что фигурка была изготовлена по модели Рашетта, работавшего на Императорском фарфоровом заводе в XVIII веке, подтверждало мое убеждение в ее высокой художественной ценности.
Следующий этап - поиски сведений о самой Киево-Межигорской фабрике, ее истории, номенклатуре выпускаемой продукции и далее список возникающих вопросов можно продолжать долго.
О работе коллекционера можно писать бесконечно. Каждому любителю, знатоку, собирателю, проводящему собственные исследования, известно упоительное чувство удовлетворения и восторга, которое он испытывает, докопавшись, наконец, до истины. А если оно совпадет с надеждами, возлагаемыми на вещь, столь долго не дающую покоя, заставляющую напряженно искать, сравнивать и перепроверять полученные сведения, чтобы прийти к единственно правильному решению, – этой истине нет цены!
Приобретенным опытом хочется делиться. А еще лучше, когда грамотные специалисты – профессионалы и патриоты своего дела – готовы делиться своими знаниями и навыками с людьми, еще не понявшими своего предназначения.
Делиться, пытаться увлечь и повести за собой в увлекательный и прекрасный мир антиквариата, где каждая вещь, прошедшая испытание временем, соединяет прошлое, настоящее и будущее – вот основные цели нашего института, собравшего в своих стенах лучших специалистов и экспертов в области истории, атрибуции и экспертизы произведений искусства, коллекционирования и антиквариата.